Собрать группу в России сейчас – это вообще сложно. Не важно где, хоть в Москве, хоть в Купавне, хоть в Сибири. Найти музыкантов такого уровня, за которых не будет стыдно – это сейчас реально тяжело. Это за рубежом, читаешь истории всяких Metallica, Scorpions и т.д.: «Собрал группу, выкинул барабанщика, взял другого, захватил мир…» У нас так не делается. У нас, по крайней мере там, где мы живём барабанщики в дефиците. Толковых барабанщиков, которые знают, где им играть, а где им НЕ играть – найти просто нереально, если ты играешь не какой-нибудь битдаун-эмо-хард-мелодик-металлкор-шансон, а что-то близкое к року. Этот этап я проходил с трудом, как, собственно, и все остальные этапы развития до сегодняшнего дня. Вообще этап становления – всегда самый тяжёлый. В это время тебя никто не знает, никто в тебя не верит, никто не видит и не слышит того, что ты хочешь донести, потому что ты ничего не весишь в мире музыки. Потом – проще, это я точно знаю. Это и логично.
Я долгое время ничем не занимался. Году в 2012-м была у нас группка под названием «Магистраль М7», но она была просто обречена на провал. Я даже в какое-то время забросил творчество, ходил без цели и смысла, менял одну работу на другую. Был и оператором на телевидении в Ногинске и грузчиком и курьером. Потом в голове что-то щёлкнуло, и я понял, что музыка – это единственное, что у меня нормально получается. Так появилась идея записи первого альбома. Название группы «Квартет им. Достоевского» появилось в виде идеи ещё в те времена, когда существовала «Магистраль М7». Я предлагал переименовать группу, нашёл 11 причин, почему она должна так называться, но предложение было отклонено. В этот раз я решил никого не спрашивать, да и спрашивать пока было некого. Альбом хотел сначала назвать «Достоевщина», в итоге назвали «Кризис Жанра»… так мне даже больше нравится.
Родика, гитарного маньяка, я нашёл на складе текстиля, что стоит на Горьковке. Я пришёл туда, чтобы грузчиком заработать немного денег на запись, а Родик – месяца за 4 до меня – чтобы накопить на очередную гитару, ценой в 100 000. Закончилось всё тем, что через неделю я уволился, Родик в скором времени – тоже. Писались на студии «All Music» в Москве на Щукинской. К тому времени у меня была записана песня «Караван» со скрипкой Авенира Казанского. Великий скрипач, настоящий художник скрипки. Были времена, когда в Ленинградском рок-клубе он выступал и с Аквариумом, и сам Кинчев бегал за ним, чтоб тот помог Алисе с аранжировками. После того, как мы с Родиком уволились, мы записали «Песнь Песней» всё с тем же Авениром, и «Где огромная держава» в стиле авторской песни. Вторая не вошла в альбом, потому что не соответствовала концепции «из мрака в свет», но мне лично она нравится: такая тёплая, домашняя такая песенка. За первую запись я заплатил Родику 2000 рублей как сессионному музыканту. Не рассчитывал, что он захочет играть на постоянной основе. У него уже был большой опыт к тому времени, по сравнению с моим. Но ему понравилось, он увидел в этом свет и решил остаться.
Дальше было ещё тяжелей. Альбом состоял не только из акустических песен, нужна была ритм-секция. Бас нашли относительно быстро. «Овраг», первую песню из альбома, тогда согласился сыграть на басу Виталик Божко. Тоже хороший музыкант, но проблема для нас была в том, что он не фанат рока, он больше любит всякое мясо, вроде хард кора и всё такое. Так что после записи «Оврага» он отошёл от дел.
С барабанами было сложнее. Как я уже говорил, барабанщики – это дефицит, а уж тем более в Купавне. Родик вспомнил, что есть один чувак, который играл в группе «Радио Свободы», в которой Родик был гитаристом. «Радио Свободы» даже в какой-то момент неплохо начали подниматься, но потом развалились… не пришли к компромиссу. Они играли что-то типа реп-рока… альтернативу, в общем. Барабанщиком был Диман Сорокин. Предложили ему записать несколько песен, потом и альбом. Он равнодушно согласился. Вообще, это очень техничный барабанщик, правильный. Легко запоминал партии, знал, где нужно сыграть, где не нужно. Но на тот момент ему было уже 28, у него уже была жена, не было уже того огня в глазах.
Оставалась одна проблема – бас. Мы с Родиком тогда работали в Международном Европейском Авиакосмическом Агентстве в Москве. 5\2 ездили на электричках по утрам. И вот, в одно зимнее утро, стоим мы на платформе и размышляем, где можно было бы взять бас-гитариста, который хотя бы запишет альбом, не говоря уже о том, чтобы играть постоянно. Появляется Рома Зэст, который читал реп в «Радио Свободы», у него муз школа по классу фортепиано. Родик невзначай предложил ему роль бас-гитариста и тот сказал, что можно попробовать. Зэст самый ответственный из нас человек и не только басист, но и отличный музыкант. Мне вообще повезло с составом.
Так сколотился первый состав. Первый год мы вообще не выступали практически нигде. Целью была запись альбома. Так как все участники группы на тот момент уже были взрослыми людьми, у всех была работа и другие дела. Мы собирались на репетиции раз в неделю, если повезёт. Ездили на моей ржавой девятке до станции, а потом на электричке до Курского: там была реп. точка. Но так как музыканты опытные, много времени не уходило на репетиции. Одна-две репетиции и песня была готова. Не знаю, как у других, а у меня за время записи этого альбома было столько депрессий, что не сосчитать. Сначала Диман Сорокин сказал, что у него беременна жена, и я боялся, что он соскочит раньше времени, потом почему-то думал, что Родик уйдёт, многое напрягало. Но как говорил Родик, и как я сам уже понял: «Первые полгода – год надо просто терпеть друг друга». Особенно, когда музыка и продвижение не в приоритете. Сначала, когда ты начинаешь с нуля, никто не верил, что всё это зайдёт так далеко. То есть я верил, а в других этого не видел. Но это и понятно: у этих парней было столько групп, они взлетали и падали, они перегорели, в каком-то смысле и новый огонь зажечь в них может только ещё один подъём. До подъёма нам тогда было далеко, но зато сейчас, после записи альбома, появления какой-то стратегии и начала записи епишника, я иногда вижу, как поблёскивают их глаза. У меня тоже есть проблема: я хочу всего и сразу, быстрого взлёта и т.д. Поэтому так часто раздражаюсь.
Итак, записали мы альбом. В него вошло десять песен, назвали его «Кризис Жанра». У Сорокина жена должна была рожать на днях, да и свою миссию он выполнил отлично. Он уходил на покой. Сказал, что вернётся к нам лет через семь… и ушёл. А перед нами стояла новая задача: поиск другого барабанщика. На тот момент мы уже репетировали в Электростали на студии Robot Rock. Это отличная база и по звуку и по условиям и по расположению относительно нас. Там мы, кстати, записываем сейчас новый ЕР «Проезд Текстильщиков». В общем, там и нашли мы замену Сорокину. Его зовут Влад Захаров. На тот момент он играл на барабанах всего четыре года, и ему было девятнадцать лет. Но из-за постоянной практики, его уровень был не ниже Сорокина, а во многом он даже его превзошёл. На тот момент, он играл уже в четырёх группах, а мы были пятыми. В основном играл мясо всякое, ещё в кавер-бэнде, ну и с нами.
И началось привыкание снова. Репетиции были уже чаще, но программу всё равно делали долго. Даже до сих пор делаем. Сейчас у нас есть полтора часа живой музыки. 26-го сентября в Молинари будем играть её полностью.
Сейчас, мы все уже видим свет в конце туннеля: нас уже начинают слушать, мы вышли на хорошего организатора, которому надеемся понравиться 26-го сентября, мы делаем концерты, экспериментируем со звучанием, повышаем квалификацию. Мы прошли уже много ступеней, но впереди – ещё больше. И теперь уже не я один, а все верят, что мы пойдём очень далеко, и всё только начинается.
Тем, кто хочет заняться созданием своего коллектива, кто стремится не играть в подвалах, а взрывать большие залы, могу пожелать: крепитесь, терпите и не ждите того, что ваши музыканты с бешеными глазами начнут воплощать вашу мечту в жизнь. Если вы взяли на себя задачу создать группу, притянули к себе людей, полных скептицизма, то вам и тянуть эту лямку. Вы будете должны сами доказать им, что нет непробиваемых стен и тогда они будут ломать преграды вместе с вами.
